Тов. КоРовьев
Вопросы о теории социализма

В последнее время некоторые активисты левых партий получили от автора настоящей статьи ряд вопросов, связанных с перспективами развития социализма после будущей победы социалистической революции. Это были те вопросы, которые наиболее часто задают люди, начинающие знакомиться с теорией марксизма. И ответить на них потребовалось для того, чтобы придать убедительность революционной пропаганде.

На часть поставленных вопросов левые активисты уже выработали убедительные ответы. Например, на вопрос - не является ли борьба марксистов за будущий коммунизм разновидностью идеализма, был дан ответ, что даже борьба за утопические цели позволяет поэтапно достигать все больших реальных практических результатов. Тем более это относится к борьбе за коммунизм (победа которого есть не утопия, а научный прогноз). На вопрос о соотношении диктатуры масс и "диктатуры" вождей был дан ответ: самое широкое самоуправление не исключает института лидерства, но держит лидеров под своим контролем и препятствует их перерождению.

Но в настоящей статье внимание читателя сосредоточено на критике тех ответов, которые кажутся неубедительными и в полной мере не проясняют поставленных вопросов. Все активисты левых партий приглашаются к самой широкой дискуссии по следующим вопросам:

1) Поскольку в целом базис определяет надстройку ("обратная связь" между ними вторична), то правомерен вопрос: способен ли авторитарный базис (централизация в экономике) сочетаться с демократической надстройкой (Советская власть). В ответ часто развертывается критика строя в СССР как не-социалистического, подчеркивается необходимость пролетарской демократии. Но вся эта критика есть разновидность схоластики. Ибо она не предлагает альтернативного метода построения социализма или перехода к нему, а противопоставляет некий "социалистический идеал" (представления классиков марксизма и моральные пожелания отвечающих) реальному процессу развития русской революции, который закончился ее перерождением и крахом.

Пример такого поверхностного подхода - объявление "поголовного вооружения пролетариата" панацеей от перерождения революции. В результате, якобы, "руководство не сможет заставить рабочих делать то, что им не выгодно". При этом совершенно игнорируется, что "поголовное" вооружение, в силу очевидных причин, не есть вооружение 100 % рабочих страны и их семей, а есть лишь вооружение боеспособной, активной, идейной и организованной части пролетариата. Эта часть в рабочем классе может быть весьма малочисленной. Следовательно, "поголовное вооружение" есть на практике создание особых отрядов вооруженных людей для охраны рабочего государства, для его обороны не только от эксплуататорских классов, но и от несознательных рабочих. Эти отряды - часть централизованного государственного аппарата, управляемая Советской властью. И эта часть, являясь инструментом государства, не может препятствовать его перерождению.

Вопрос о том. как ему воспрепятствовать, и не заложено ли оно в самом экономическом базисе, , остается открытым.

2) В области экономики предлагаются два подхода. Первый из них - "НЭП", т.е. сохранение частного сектора или рыночных "вкраплений" среди планового хозяйства. Это неминуемо, по законам рынка, ведет к концентрации таких "вкраплений". Далее закономерно происходит срастание предпринимателей с государственной властью, коррупция и разложение госаппарата и, в конечном счете, перерождение революции.

Второй подход - "военный коммунизм": отмена денег, введение системы пайков, карточек и трудодней как средств учета затраченного труда. Полное господство плановой экономики. При этом коллектив пролетариев - это "хозяева страны". Но каждый отдельный пролетарий - в полной зависимости от распределяющих гос. органов, и не имеет права даже сменить хозяина. В этих условиях госаппарат получает неограниченную власть на обществом. Происходит перерождение революции. Аппарат извлекает максимум материальных выгод, завладевает ресурсами и превращается в капиталистов. Революция терпит крах.

Следовательно, оба подхода неприемлемы. Но другие альтернативы развития экономики никем не предлагаются.

3) По теории марксизма, в рыночной конкуренции побеждают те структуры, которые добились большей концентрации капитала (что позволяет им увеличить производительность труда, снизить издержки и т.п.)

На вопрос, почему СССР, будучи централизованной "единой фабрикой", экономически проиграл западному "обществу конкуренции"", чаще всего отвечают, что на Западе фактически удалось добиться глобальной концентрации производства (ТНК), превосходящей СССР. За этим скрывается признание теории "ультраимпериализма" Каутского, т.е. возможности "снять" при капитализме национальные противоречия и создать глобальный "трест", включающий большинство капиталистических стран. Но при этом игнорируется, что: во-первых, СЭВ (экономический блок "социалистических стран") был более монолитным, чем раздираемый конкуренцией ЕЭС; во-вторых, внутри любой капиталистической страны существуют сферы мелкого и среднего бизнеса (что поддерживает в них "анархию производства"). По всем параметрам, "соц. страны" добились большей концентрации и плановости, чем Запад. Однако они проиграли, и причины этого поражения до сих пор никто убедительно не объяснил.

4) Неясным остается вопрос механизме международной peволюции (некоторые указывают на нее, как на панацею от перерождения). Сами сторонники мировой революции признают, что развитие капитализма неравномерно. Cледовательно, революция не может произойти в большинстве стран одновременно. Иная точка зрения ведет к приятию ошибочной теории "ультраимпериализма". Следовательно, после революции страна или группа стран, где она произойдет, окажется изолированной. И развиваться им придется в условиях враждебного окружения, уделяя много сил и средств обороне от внешнего врага и разложению противников через зарубежные компартии, собственные разведслужбы и вооруженные столкновения с буржуазными странами. Это требует существования государства, наличия в стране "зон секретности", закрытых даже от большинства сознательных рабочих, что благоприятствует перерождению государства. Период изоляции может длится весьма долго, и вполне может закончиться таким перерождением и последующим крахом революции (пример СССР и "социалистических стран"). Таким образом, декларации о "международном характере" революции, вероятно, останутся декларациями, и не смогут помешать этому перерождению.

Есть надежда, что все эти вопросы будут разрешены марксистскими теоретиками я активистами с учетом исторического опыта и современных общественных условий. Если их ответы получат самое широкое распространение среди масс, делу марксистской npoпаганды будет придан новый имульс. Поэтому надеюсь на самое широкое обсуждение данных вопросов на страницах левой прессы.

КоРовьев, 1999 г.