Когда царские жандармы при обыске изъяли у одного революционера рукопись - страшно сказать ! - биографии Вашингтона, Лев Троцкий иронически вопрошал: "Разве же река потекла от этого вспять ? И разве перестали на свете писаться биографии Вашингтона ? Разве мысль человеческая иссякла в своих источниках ?" Думаю, и нам позволено предположить, что биографии революционеров будут писаться и читаться даже после' принятия закона о борьбе с политическим экстремизмом. Более того число таких биографий умножится, поскольку обращение к истории позволяет эзоповым языком выразить то, о чем не дают говорить прямо. Остается поблагодарить тех, кто вернул истории революционного движения былую сладость запретного плода, и предложить для печати страницы биографии Владимира Алексеева - лидера Уфимской боевой организации РСДРП(б). Этот материал написан на основе книги Тамары Рыбченко, вышедшей в 1992 г. 

Тов. КоРовьев
ВЛАДИМИР АЛЕКСЕЕВ И УФИМСКАЯ Б.О. РСДРП(б)

Крамольный, бунтарский дух был издревле типичен для Уфы, куда еще при Борисе Годунове ссылали попавших в опалу бояр. К началу ХХ века в Уфе насчитывалось более 100 политических ссыльных. Среди них известные социал-демократы А. Свидерский, О. Варенцова, К. Газенбуш, В. Крохмаль, Н. Крупская. Дважды - 6 февраля и 28 июня 1900 г. в Уфу приезжал В.И. Ленин для создания одного из первых опорных пунктов будущей "Искры". В городе существовали революционные кружки. Один из революционеров, Владимир Густомесов, вспоминал: 

Кружковцы обычно собирались либо в старом доме Аксаковых, где жили революционно настроенные родители Володи Алексеева, либо в квартире другого кружковца - Миши Оссовского, отец которого - военный врач Оссовский - тоже был революционно настроен. Мы, кружковцы, все были учащиеся, в том числе и Володя Алексеев. В кружках, проводимых большевистскими пропагандистами &quotВаренька" (Фридолин), &quotЛука" (Черепанов), мы изучали труды Маркса, Энгельса, Ленина и, конечно же, Коммунистический манифест. Алексеев отличался особой успеваемостью в изучении материалов теории марксизма и вскоре был принят в партию РСДРП (б), получив партийную кличку &quotВолодя Черный". По заданию Уфимского комитета РСДРП (б) вел агитацию среди рабочих и служащих местных городских предприятий, среди железнодорожных рабочих, распространял нелегальную литературу, варил гектографы , на них размножал прокламации..."

Из &quotАвтобиографии" В. И. Алексеева: &quotНачало 1905 года считаю годом вступлсния в партию РСДРП (б). Сразу же принял участие в гимназической забастовке, связаной с расстрелом 9 января 1905 года. За участие в забастовке был временно исключен из гимназии".

Газета &quotУрал" от 6 мая 1905 года сообщала об этой &quotзабастовке":

&quot1 мая ознаменовалось в Уфе противоправительственной демонстрацией. За городом собралась толпа слишком 300 человек рабочих, учащихся высших учебных заведений, гимназистов и женщин. Читались противоправительственные статьи, раскладывались прокламации. В шестом часу вечера толпа демонстрантов, выкинув красный и черный флаги, двинулась по направлению к городу с революционными песнями... Среди арестованных - пять женщин, одна гимназистка, восемь гимназистов старших классов Уфимской гимназии, бывших частью в форменной одежде, частью переодетых, три ученика Уфимского землемерного училища, пять студентов и двадцать девять лиц разных профессий. Ожидается приезд попечителя учебного округа".

Для арестованных гимназистов - Бориса Нимвицкого, Владимира Алексеева и Сергея Ключникова приезд попечителя ничего хорошего не сулил: их посадили на две недели в тюрьму и временно исключили из гимназии. 

Участие в первомайской демонстрации явилось для революционеров своеобразной разминкой перед &quotбоевым крещением", каким стала экспроприация шрифтов в губернской типографии. Произошла она в одну из октябрьских ночей 1905 года. Перед операцией возник спор: гримироваться или ехать в масках? Маски пугают, грим может размыть снег. Решили все же взять с собой маски, держа их наготове в карманах. Ехали в типографию на быстрых конях, взятых &quotнапрокат" у купца Ильи Платоновича Алексеева (отец Владимира Алексеева). Без шума разошлись по &quotрабочим местам". &quotСвои" люди из наборщиков уже подготовили шрифт, взяв взамен расписку с комитетской печатью. Чисто и красиво.

Подпольная типография разместилась в доме адвоката Гутопа. Тираж печатавшихся в ней газет и прокламаций намного превысил тираж &quotГубернских ведомостей". В сентябре 1906 г. был налажен выпуск одной из первых большевистских газет Урала "Уфимский рабочий".

&quotПомните, товарищи! - писала одна из прокламаций. - Правительство уступило перед силой, но нужно теперь создать такую силу, чтобы у него не явилось желание отобрать назад завоеванное. Что же делать? Вооружаться. Вооружаться где, кто и как может; вооружаться и помнить, что это не шутка, не прихоть, а насущная необходимость". И боевики стали вооружаться... &quotС взрывом первой октябрьской забастовки,- пишет В. И. Алексеев, - резко встает вопрос в Уфе об оружии и вооружении рабочих. " Здесь применяется далеко не конспиративный акт; в Земской управе в статистическом отделе служащие открывают подписку на покупку оружия. Подписка пошла дальше, перебросилась даже к купцам.

Комитет партии, где во главе в это время стоял &quotАлексей Иванович" - Владимир Михайлович Потоцкий, стал закупать оружие в охотничьем магазине Петтера, бывш. Лебера. Боевое снаряжение партийной милиции состояло из велидогов, ле-фаше, смит-вессонов, нескольких браунингов и наганов. 

С наступлением реакции отхлынули и пожертвования. На повестку дня встал вопрос об экспроприации казенных денег. Пользуясь знакомствами и связями, дружинники собрали около 150 рублей, купив на них маузер и браунинг. Но этого оружия было мало. Тогда Совет боевых дружин принял решение: организовать мастерскую по изготовлению самодельных бомб. Для консультации был приглашен опытный революционер по кличке "Василий Иванович".

&quotОн был типичным революционером, - писал В. И. Алексеев. - Деловито без лишних слов вся бомбистская наука была передана в один день... В заключение &quotВасилий Иванович" из принесенного с собой узелка вытащил заряженную бомбу, разобрал ее, предложил проделать то же самое молодым техникам. Экзамен был выдержан блестяще и &quotВасилий Иванович" остался доволен. Первоначально мастерская бомб была устроена на даче Васильева под названием &quotЗолотое место", наверху высоченного шихана, откуда были видны все изгибы и переливы красавицы реки Белой".

Собрания революционеров устраивались на этой даче под видом веселых гостеваний, было организовано угощение, при появлении полиции собравшиеся играли на гитаре, смеялись, пели и плясали. Полиция уходила ни с чем, а заседание кружков продолжалось. Справа от дачи располагался небольшой домик, в котором и делались бомбы. Сырье менделеевский порох, меленит и готовую продукцию разрывные снаряды, "македонки" хранили на медовом заводе И.П. Алексеева. "Там, в асфальтовом полу, был искусно вырезан люк" вспоминает Иван Мызгин "он вел в солидную кладовую, где хранились бомбы. В этом же подвале разобрали кирпичную кладку и замуровали туда оружие, хорошо смазанное и завернутое в парафиновую бумагу. Ход в склад маскировали кадки с медом." Оберегал арсенал боевик Ксенофонт Антонов, мастер медового завода. Это был необыкновенно сильный молодой человек, внешне похожий на молодчика из "черной сотни". Многие считали его черносотенцем, но он был дружинником и одновременно разведчиком у черносотенцев.

Купленное в магазине Петтера оружие распределялось между наиболее надежными и отважными товарищами. Одновременно шло стихийно самовооружение рабочей массы чем попало кинжалами, охотничьими ружьями, стариннейшинми револьверами. В декабрьскую забастовку 1905 г. было решено дать вооруженный отпор обнаглевшей реакции. Из наиболее преданных и смелых революционеров была выделена группа бомбистов, которая изготовленными в железнодорожных мастерских бомбами закидала солдат и казаков, двинувшихся разгонять митинг. Бомбы бросал нелегальный бомбист техник "Василий Иванович", подавал т. Горелов. С ними были еще Иван Кадомцев и т. Якутов.

(Именем братьев Кадомцевых называется и по сей день улица Уфы, многие другие улицы также носят имена боевиков РСДРП. Иван Якутов, рабочий железнодорожных мастерских, в 1905 г. - первый председатель Уфимского совета рабочих депутатов был казнен 7 ноября 1907 г. по приговору военно-полевого суда, отказавшись унизить честь революционера прошением о помиловании. Его именем названы улица и городской парк, у входа в который воздвигут памятник и пылает вечный огонь). 

После восстания кубанские казаки, проявившие нерешительность и сочувствие рабочим, были вывезены из Уфы и заменены сотнями оренбургского войска, имевшими дурную славу. В октябре 1906 г. В. Алексеев и К. Антонов планировали пустить под откос эшелон с оренбургскими казаками, следовавшими из Уфы в Сибирь на усмирение рабочих, но в последний момент Уфимский комитет партии дал отбой расправа могла спровоцировать усиление репрессий.

В. Алексеев описывает в своем дневнике период реакции: "Бойцы массами покидали поле сражения. Победители безжалостно добивали беглецов и пленных, раненых и здоровых, без разбора. Все молодые силы были уже отданы. Усталые, разбитые, в хаосе отступления, они не могли организовать отпора. Самым разумным было притаиться и ждать. Стать снова обывателем. Великая борьба Великого Года, казалось, была проиграна. Но только казалось. За бойцами была моральная победа. Эта победа была неизмеримо велика. Спала пелена неведения. "Покоренная" страна знала теперь, что её ждет от "господ жизни" и "победителей". Горы трупов и тысячи пленных доказывали как раз обратное тому, что хотели доказать. Это был полный моральный крах как отжившего строя, так и его столпов."

Что могло спасти в те годы революционера от всевидящего ока филера ? Конспирация.

"Правило: один знает - никто не знает; двое-хуже; трое знают - все знают -стало азбучной истиной для наших членов. - пишет В. И. Алексеев. - Никаких списков членов дружины не было. Своих дружинников знали только десятники. Сотник дружины знал своих дружинников, но 2-я и 3-я дружина не знали сотника, он являлся на занятия, как рядовой член. Никаких протоколов, никаких отчетов также не было. Все велось устно, преемственно". Бухгалтерия была простой: приход и расход записывались по каждому эксу отдельно, на клочках бумаги, которые затем обертывали в фольгу, заталкивали в бутылку и заливали воском. Бутылку укладывали в деревянный ящик и закапывали на случай Великой Ревизии.

Кассиром боевой дружины был Владимир Алексеев, хорошо знакомый с денежными операциями. Ему не раз приходилось ездить в Нижний Новгород торговать медом, что служило прекрасной ширмой для ведения разведки.

Массовки также проводились строго конспиративно. Приглашенные не знали точно, где будет проходить митинг. Пароль содержал обычно упоминание какого-нибудь города: &quotПриехал из Златоуста", &quotЕду в Самару", &quotГде-то тут гуляют пермяки". По этому паролю связной направлял прибывшего к следующему - и так по цепочке. В революционном словаре имелись, к примеру, такие пары слов: &quotпевец" - значит &quotоратор" &quotхор" - собрание; &quotДобрый молодец" - маузер, &quotКрасавица" - парабеллум, &quotНочь" - наган, &quotЗаказ" - экс.

Особой конспирации требовала _боевая учеба, которую члены дружины проводили летом - за городом, зимой - в железнодорожной оранжерее. Обучение в инструкторских школах было напряженным: кроме политзанятий боевики занимались фехтованием, изучали приемы борьбы джиу-джитсу, тактику ведения партизанской войны. Были в боевой дружине силачи, например, Александр Калинин, выжимавший до семи пудов веса. Руководил боевой подготовкой офицер Эразм Кадомцев. Эразм, испытавший рутину в царской армии, применил ускоренный курс подготовки за 2 месяца.

Боевики, по рекомендации Э. Кадомцева, разбились на три дружины. Первая состояла из наиболее подготовленных боевиков, готовых в любой момент стать руководителями восстания. Во вторую входили прошедшие курс военной подготовки члены третьей дружины, в третью новобранцы, принимаемые под поручительством двух, уже состоящих в дружине товарищей. Дружина делилась на сотни и десятки. Во главе нее стоял Совет дружины, руководимый Иваном Кадомцевым.

В то время В. И. Ленин писал в статье &quotСовременное положение России и тактика рабочей партии": &quotМы позволим себе здесь маленькое отступление о партизанских выступлениях боевых дружин. Мы знаем, что сравнивать их с террором старого типа ошибочно. Террор был местью отдельным лицам. Террор был заговором интеллигентских групп, террор был совершенно не связан ни с каким настроением масс, Террор был результатом - а также симптомом и спутником - неверия в восстание, отсутствия условий для восстания. Партизанские выступления не месть, а важные действия. Они так же мало похожи на авантюру, как набеги охотничьих дружин на тыл неприятельской армии во время затишья на главном поле сражения не похожи на убийства дуэлянтов или заговорщиков". Конкретизируя действия боевых дружин, В. И. Ленин отмечал: &quotОтряды должны тотчас же начать военное обучение на немедленных операциях, тотчас же. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие - нападение на банк для конфискации средств для восстания, третьи - маневр или снятие планов и т. д." .

Это ленинское высказывание явилось для боевиков тактической программой. К осени 1905 года в Уфимской социал-демократической организации насчитывалось уже более 400 боевиков. (Для сравнения: Златоуст -350, Мотовилиха -200, Екатеринбург -300.). Боевики представляли силу, готовую к активным действиям. Но, как пишет в своих воспоминаниях В. Густомесов, оружия было так мало, что не хватало для инструктажа, кроме того, разнокалиберно и различных систем. Были револьверы &quotБульдог", &quotСмит Вессон", &quotНаган", пистолеты &quotМаузер", &quotБраунинг", &quotКольт", &quotПарабеллум", винтовки &quotБердана" - 2 шт., трехлинейки. Для пополнения боевого арсенала нужны были деньги.

И Алексеев под видом торговца медом отправляется на разведку в Нижний Новгород, где в ярмарочный сезон в банках скапливались крупные суммы денег. Результат оказался неутешительным: "... легко и много можно было взять денег, но не отступить с ними без крупных потерь или полного провала". В это самое время Владимир узнает из газет, что 14 августа 1906 года близ разъезда &quotВоронки" уже произведена экспроприация. Дружинниками был отцеплен паровоз с почтовым вагоном. Общая сумма ценностей на 25-28 тысяч рублей. Часть из них - медяками, именными бумагами и золотыми ювелирными вещами. &quotДля нас же, - пишет далее В. Алексеев, - был урок &quotне все тяжелое - ценно". Ценные вещи частью были распроданы нами среди знакомых, а частью разыграны в лотерею. Все деньги пошли на приобретение оружия и организацию крупного дела".

Часть этой суммы Уфимский комитет через Цюрупу передал Саммеру - члену Большевистского центра, гостившему в Уфе в имении князя Кугушева. Он помог через центральную военную боевую организацию партии в Петербурге закупить несколько десятков револьверов, браунингов и один маузер.

К тому времени, когда по Уралу прокатилась волна экспроприаций, В. И. Алексеев был выбран сотником боевой дружины и членом совета, возглавляемого И. Кадомцевым. Самые ответственные боевые операции не проходили без его участия. К одной из них относится вынос токарного станка из котельного цеха Уфимских железнодорожных мастерских. Произошло это накануне Демской экспроприации- в сентябре 1906 года и по существу явилось генеральной репетицией. К этому времени было получено сообщение, что Миньярская боевая организация берется организовать мастерскую для обмотки бомб - понадобится токарный станок. На примете у боевиков был станок, премированный на одной из выставок. Перед операцией собрались в нежилом, только что отстроенном флигеле - у Алексеева. Устроили небольшую разминку - нападение на сторожа с применением джиу-джитсу. В 10 часов вечера Горелов перемахнул по &quotживой" лестнице через забор. За ним - еще двое. Арестовав сторожа, проникли в токарное отделение. При свете горящей пакли разобрали станок, взвалили его на плечи Ксенофонту Антонову и через проходную - вынесли из мастерских. Затем погрузили в тарантас и доставили к дому Алексеева, где и зарыли в саду.

В период реакции боевая работа усилилась. По России прокатилась волна экспроприаций. Тифлисские боевики под руководством С.А. Тер-Петросяна (Камо) сдали в парт. кассу 8 тыс. рублей, в Кутаиси 15 тыс, рижские дружинники 25 тыс. рублей, а боевики Уфимского комитета партии (после Демской экспроприации) 153 тысячи рублей !

Об этой экспроприации стоит рассказать подробнее. "Место нападения пишет Алксеев, - было выбрано на 600-ой версте между разъездом Дема и Уфой". В сентябре 1906 г. старшие отрядов, не объявляя истинной цели, под видом продолжения курса полевой разведки отдали распоряжение участникам нападения произвести точную разведку местности дорог, тропинок, оврагов, болот, переправ и пр. Старшим этой разведки был В. Горелов. Небольшими группами, не в один день сразу, под видом охотников, рыболовов, птицеловов или сборщиков ягод, - участники детально ознакомились с местностью." Накануне из Самары была отправлена телеграмма на имя И.П. Алексеева с требованием прислать меда. Это был сигнал к началу операции. Разведка сообщила, что артельщики везут с собой в железных сундуках и саквояжах 300000 рублей. 21-го сентября, к 5 часам вечера, собрались боевики. Путь жел. дороги был загорожен баррикадой из шпал. Часть дружины ждет около баррикады. Завидев нападавших, солдаты открыли стрельбу. Дружина отвечала. Алексеев вынул петарду и швырнул. Солдаты прекратили стрельбу. Экспроприаторы вынули деньги (240 тыс. рублей) из тяжелых сундуков и вывезли на дачу революционерки Емельяновой. Добычу спрятали в стогу сена. На другой день разъехались разными путями в город. Иван Кадомцев под видом пикника выехал за деньгами, и вывез их в Уфу из под носа у стражников. Из этих денег 25000 Алексеев отвез в Петроград для проведения 5-го Лондонского съезда партии. В конце 1906 г. в Финляндии на эти деньги был созван съезд боевых и военных организаций РСДРП(б) , закуплено оружие, организованы бомбистские школы в Киеве и Финляндии, выделены средства на помощь арестованным товарищам, в том числе арестованному по Демскому делу М. Кадомцеву (он был взят под арест за хранение взрывчатки). 10000 было отдано Уфимскому обл. комитету РСДРП(б). Уфимский комитет партии переводит наиболее активных боевиков на нелегальное положение, остальным рекомендует "рассыпаться". Скрываясь от следствия, В. Алексеев выехал за границу, якобы для лечения. Жил во Франции и Швейцарии, организовав там вместе с И. Кадомцевым большевистскую ячейку.

Последней боевой операцией В. Алексеева накануне отъезда за границу была экспроприация оружия у охранников винного завода. Работник завода боевик В. Беленький разведал обстановку, В. Алексеев входил в группу захвата. В 2 часа ночи дружинники в масках, , разделившись на две группы, связали заранее предупрежденного ими сторожа, на зам. начальника завода Соболев испортил дело, выскочив из квартиры и подняв шум. Дружинники быстро усмирили его, заткнув тряпкой рот, погрузили ящики с оружием в сани и убрались восвояси. Так арсенал дружины пополнился 97 браунингами и 10 тыс. патронов. 

К сожалению, в краткой статье нет возможности поведать обо всем - о возвращении Алексеева в Россию, конференции 1907 г. в Таммерфорсе, Миасской экспроприации 1908 г. в отделении Русского торгово-промышленного банка и почты. 

Есть надежда впоследствии вернуться к этим событиям. Мне кажется, рассказ о них принесет пользу вдумчивому читателю, который изучает былое не по лживым пасквилям в духе "Империи под ударом", а по архивным документам.

КоРовьев